elenablondy: (Default)
 Лермонтова читаю.
"Герой нашего времени"
Вернее, 4-й том, проза, потому начала с романа "Вадим", прочитала сказку "Ашик-кериб", "Княгиню Лиговскую" и вот добралась до княжны Мэри.
И снова вот-вот состоится дуэль...

Особо писать о чтении ленюсь, оно прекрасно и без моих слов о нем. Вот два только момента.
1. Каждый раз читаю в Герое что-то еще. И сейчас это связано с собственным жизненным опытом.
2. На арт-форуме под репродукцией кавказского пейзажа Лермонтова девушка привела слова некты с другого форума "а еще этот парень что-то написал?"
elenablondy: (Default)
 Дочитала Олешу "Ни дня без строчки" до части книги. что называется "Москва".
Спасибо, хватит.
Похвалить одних братьев-писателей ни за что, и обругать других с превеликим рвением - даже этим искусством нужно владеть хоть как-то. а не так, как в паузах порсеи восторженных кликов уй щас скажу, скажу как, делает это король метафор Юрий Карлович.
Ну да, хвалим Хемингуэя за негативное отношение к капиталистам и за то, что любовь к рыбной ловле трансформировалась в пролетарский рассказ о бедном пролетарском старике, что поймал большую рыбу.
Хвалим Есенина за золотые кудри и за то, что в пьяном виде бил кого-то туфлей по лицу, ах молодчик какой сразу видно - русский поэт!
Хвалим Чапека за то, что славянин.
Ругаем Бунина за излишнюю красочность и тяжеловесность описаний, да-да еще за буржуазность ностальгических воспоминаний о помещичьем быте.
И вот это, восхитительное "тоска по поводу угасания чувственности"
Учитесь отточенности формулировок! Берешь эдак "Темные аллеи" и хоба - диагноз готов. Потенция у "злого костяного старика Бунина" кончилась, тоскует, вишь, а мы читай.

И эпичное - разнеженные воспоминания короля метафор о диалоге с Грином по поводу великолепного романа-метафоры "Блистающий мир"

Помню характерное в этом отношении мое столкновение с ним. Примерно в 1925 году в одном из наших журналов, выходивших в то время, в «Красной ниве», печатался его роман «Блистающий мир» – о человеке, который мог летать (сам по себе, без помощи машины, как летает птица, причем он не был крылат: обыкновенный человек). Роман вызывал общий интерес – как читателей, так и литераторов. И в самом деле, там были великолепные вещи: например, паническое бегство зрителей из цирка в тот момент, когда герой романа, демонстрируя свое умение летать, вдруг, после нескольких описанных бегом по арене кругов, начинает отделяться от земли и на глазах у всех взлетать… Зрители не выдерживают этого неземного зрелища и бросаются вон из цирка! Или, например, такая краска: покинув цирк, он летит во тьме осенней ночи, и первое его пристанище – окно маяка!

И вот когда я выразил Грину свое восхищение по поводу того, какая поистине превосходная тема для фантастического романа пришла ему в голову (летающий человек!), он почти оскорбился:

– Как это для фантастического романа? Это символический роман, а не фантастический! Это вовсе не человек летает, это парение духа!


(без комментариев...)
-------------------

Часть вторая, о метафорах без всякого коронования.
Начитавшись изысканного соотечественника, что-то я загрустила и захотелось мне нормального такого чтения, без прискоков и припадков, без самолюбования и нервного говорения ни о чем.

И вот вам метафоры просто подряд:

огромные полицейские в непромокаемых плащах, блестевших, словно пушечные стволы

лицо точно обглоданная кость.

низкий, мурлыкающий голос; казалось, за кирпичной стеной заработала маленькая динамо-машина

Даже на Сентрал Авеню, видевшей самые экстравагантные наряды, он выглядел настолько естественно, насколько естественен тарантул на праздничном пироге

Галстук свисал над застегнутым пиджаком, черный галстук, завязанный плоскогубцами в узел размером с фасолину


цитировать можно подряд буквально каждое описание внешности каждого персонажа, что появляется в каждом романе. Плюс описания мест, интерьеров, характеров, изменений погоды, ветра, освещения, запахов (ох, сколько у него запахов - энциклопедию можно составлять) и далее-далее. И все это вписано в сюжет, великолепно взвешено и отмерено, прекрасно читается, даже на пиратской фибусте с косяками.
Не король метафор.
Писатель. Семь детективных романов.
Раймонд Чэндлер (Реймонд Чандлер почти везде) - Chandler, Raymond 

 
 
elenablondy: (Default)
Еще раз посмотрела фильм Гринуэя "Книги Просперо". И читаю книгу Пабло Неруды "Признаюсь, я жил".
В предвесенье, когда сыро, серо и еще не цветут деревья, а уж который день все собираются, самое оно - смотреть и слушать Шекспира.
Читать прекрасное.

И да, чтоб не слишком отличаться, мы тоже-тоже с морозом и снегом! Через три дня обещаны нам новые плюс тринадцать, ждем.
elenablondy: (Default)


...привыкла к фотографиям, где он довольно грузен и не молод, но читая автобиографию, конечно отправилась искать его ранние фото.

"С самых ранних лет я одевался во все черное – как настоящие поэты прошлого века, и у меня было смутное ощущение, что я не так уж плох собою. Но я и приблизиться не решался к девушкам, заранее зная, что стану заикаться и краснеть, а проходя мимо, не поворачивал в их сторону головы и делал вид, будто не испытываю никакого интереса, что на самом деле было далеко не так. Каждая из них была для меня загадкой из загадок. Мне бы хотелось сгореть в пламени этого таинственного костра, захлебнуться и утонуть в этом колодце неведомой глубины, но я не отваживался броситься ни в огонь, ни в воду. А поскольку не находилось никого, кто бы меня подтолкнул, то я так и бродил у берегов этого чародейства, не смея даже взглянуть на женщину, а тем более улыбнуться ей."




А в предыдущей главе - история о прекрасной вдове и юном поэте:

"В те дни я неожиданно свел дружбу с одной вдовою, которой мне не забыть; у нее были огромные синие глаза, и в них ни на миг не угасала нежная память о ее недавно погибшем супруге. Тот был молодым романистом, который славился прекрасным сложением. Они были впечатляющей парой: она – синеглазая, с безупречной фигурой и волосами цвета пшеницы; он – роскошный атлет. Романиста прикончил туберкулез, или, как его тогда называли, скоротечная чахотка. Позднее я подумал, что белокурая подруга, эта неутомимая жрица Венеры, тоже вложила свою немалую лепту; что эпоха, не знавшая пенициллина, и это ненасытное золотоволосое существо общими усилиями в несколько месяцев сжили со свету монументального мужа.
Прекрасная вдова не сразу сбросила предо мной свое мрачное облачение – черные и лиловые шелка, в которых она походила на диковинный белоснежный плод в траурной кожуре. Но в один чудесный вечер она сбросила эту кожуру в моей комнате, в глубине прачечной, и теперь у меня в руках и перед глазами был весь, целиком, плод из обжигающего снега. Однако мой естественный порыв чуть было не захлебнулся, когда под моим взглядом она закрыла глаза и воскликнула: «О Роберто, Роберто!», не то вздыхая, не то всхлипывая при этом. (Это было как молитва. Весталка взывала к утраченному богу перед свершением нового обряда.)"



----------------------------
Отрывки из книги "Признаюсь, я жил"
elenablondy: (Default)
 ...со временем либидо съёбывается, любовь втирается, в итоге большинство супружеских отношений - это любовь в терпкой фазе, любовь по требованию, как остановка. Во время занятий ею глаза закрыты плотнее, чем входные двери.

...

Но те, кто влюблен  очень демонстративно, крутят напоказ имитированную любовь, как мерчендайзинговый клип, с той же целью, с которой носят часы или покупают никелированный глушитель, не понимая, что любовь - это сборная всех чувств, отобранных Всевышним Селекционером из предыдущих наших переживаний.

Парфён

(завтра в Воскресном чтении)


elenablondy: (Default)
 От рассказов Киплинга хочется петь.
Или кричать, где-нибудь посреди степи, где солнце и ветер )))
elenablondy: (Default)
 Рассказы Киплинга - книжка, купленная на развале
Сборник "Мифы Ктулху" - закладка на Флибусте

Интересно читать, ненавязчиво сравнивая, что страшнее - реальное человеческое или подсознательное полунаркотическое.
Человеческое бывает страшнее.

чтн

Nov. 8th, 2012 01:56 am
elenablondy: (Default)
Прочитала присланный в рукописи роман. Продолжение романа изданного.
Удивительно это все. Есть в романе сюжет, есть стиль, есть узнаваемый авторский язык и приемы. Есть желание узнать - а что еще будет. Потом - что будет?
Но кроме этого есть еще то, что перечисленное затмевает. Такое после чтения наступает ощущение внутренней тишины (и желание свернуть горы), что приходится себе напоминать - там сюжет вообще-то. Такой, весьма приключенческий. Да? А, вроде, и неважно, ну приключения, отлично, прекрасно. Но что значат любые приключения по сравнению с энергетикой текста, когда она такая вот мощная.
Рельсы не сходятся на горизонте, нам это только кажется. Но то рельсы. А видеть как автор неуклонно сближает внутреннюю глубину и внешнюю канву, сводя в единое острие отменный сюжет и философское наполнение текста, и у него это получается, - невыразимо приятно. Удовольствие. Особенно, когда это происходит в живом времени, прямо сейчас.
Тут еще есть важная лично для меня вещь. Я не заточена под написание исключительно интеллектуальных изысков, не отягощенных сюжетом, ландшафтами, красками мира. Мне подавай максимальное приближение к гармонии. Чтоб и сердцу и голове.
И когда я вижу, что у кого-то это получается, я знаю, что и мне есть к чему стремиться.
Сердце радуется. И голова. 
elenablondy: (Default)
"... Если же откроется, что, несмотря на запрещение, кто-нибудь принес из отпуска книгу, хотя бы и самую невинную, или, еще хуже, сам написал что-либо, то за это велено было подвергать строгому телесному наказанию розгами. Причем в определении меры этого наказания была установлена оригинальная постепенность: если кадет изобличался в прозаическом авторстве (конечно, смирного содержания), то ему давали двадцать пять ударов, а если он согрешил стихом, то вдвое."

Лесков "Кадетский монастырь"


ах, да

Oct. 26th, 2012 03:27 pm
elenablondy: (Default)
главу я закончила, написала половину следующей.
Все там вокруг основных инстинктов крутится, ну, так сложились там обстоятельства, я не виновата. Придется писать.
Попробую справиться.

Читаю же сейчас Лескова. "Кадетский корпус".
Удивительное, конечно, дело, но так есть и это навсегда - стоило взять чтение на русском языке, не переводное, да еще такого мощного автора как Лесков, из первой обоймы, и свой текст тут же перестал буксовать и двинулся.
Литературные витамины. Где кадеты, а где Африка. Но вот поди ж ты.

Счастье пишущего, что есть такие кислородные маски, окна, билеты во вселенную - настоящие большие книги.
Page generated Jun. 25th, 2017 01:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios