elenablondy: (Default)
Я выложила первую книгу о девочке Инге, на странице с моими книгами.

Вот тут

Пишут о новом законе, который запрещает цитировать авторские тексты, ибо автор может увидеть, разгневаться, прибежать, привлечь и засудить. Я не знаю, кому это нужно, борцам с пиратством, что ли. Для меня этот закон вреден, потому что читатели на всякий случай цитировать текст не будут, даже если понравится какая из него фраза, а то кто ее знает эту Блонди, еще прибежит и засудит, и привлечет. А значит, и без того негромкая известность автора Елены Блонди громче не станет.

Я особо не убиваюсь, мне даже интересно, во что все это выльется. Если бы я пекла хлеб или починяла зубы (или владела похоронным бюро), меня все касалось бы напрямую, а в книгах люди нуждаются весьма опосредованно, и как правило, читают то, на что им указывает реклама, и среди указанного одобренного и порекомендованного чтения выбирают, спорят, думают, восхищаются или ругают. Без меня-писателя никто не помрет и не задохнется.

Как были мы за кадром, так и остаемся. Да и ладно.

Это я хотела сказать

ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

))))

elenablondy: (Default)
Ночью повесила девятую главу

все тут

Отрывок

Танька… да. Сапог спросил про Таньку. Ей двадцать пять, старая уже кошелка, но фигура вполне себе. Лицо подкачало, блестит все время, она его мажет какой-то дрянью бабской, вынимает зеркальце, возит там поролоном и после, некрасиво вытягивая губы, промакивает пористый нос, и лоб, весь в прыщах каких-то. В море без перерыва полощется, а морда такая, вроде она жрет одни пирожные. Это мать вечно как сядет с соседками на веранде, обложатся журналами, и начинают базарить, про диеты и про – вредно, не вредно. Ах, бананы, ах, разгрузочный день, ах, водно-жировой обмен. Чи сало-жировой, как его там, та ну. И не слушать бы, но в комнате такая жара, окно не закроешь. Один раз Горчик сказал матери, у вас что, с Лоркой и теть Валей, о другом и поговорить не о чем? И быстро ушел, когда мать заорала, прикрывая сильно накрашенные глаза, и он видел – уже и не помнит, что орет, на кого. Просто тащится от своего визга. А что орала, ну как всегда, ах вы казлы все, вылитый папаша, да на что мне такое горе, растить еще одного урода, что глаза пялишь, на, посмотри, бывают нормальные женщины, а не какие-то поблядухи, что чужих мужиков из семьи. Та ну…
Вот у Таньки такое лицо, какое мать боится, у нее станет. Потому вечно дома всякие огурцы киснут в марле в холодильнике, листы алоэ лежат на блюдцах, в баночках-стаканчиках какие-то мазилки самодельные. Не поймешь, то ли еда, то ли снова мать квасит для морды. Лучше б картошки хоть когда пожарила.
elenablondy: (Default)


– Впрочем, раз уж ты сам завел этот разговор, кое-чего мне все же хотелось бы. Понимаешь, я в последнее время увлекся икэбаной, а с цветами проблема – больно дороги. Сейчас как раз пора, когда возле Кинкакудзи цветут ирисы, так вот, не мог бы ты принести штучек пять – все равно, распустившихся или в бутонах. И еще хорошо бы шесть-семь побегов хвоща. Можно прямо сегодня вечером. Ну как, принесешь их мне домой?



прекрасные ирисы и "Золотой храм"
elenablondy: (Default)
Елена Блонди. Трансформации панк-революций




В издательстве «Шико» вышла книга Сергея Рока «Панкомат». Но прочитать ее можно было и раньше, в сетевых библиотеках. И я, конечно же, читала - отрывки, версии, выдержки, отредактированные варианты...

И вот вариант в какой-то степени окончательный, зафиксированный под прекрасно оформленной обложкой.
Это – роман. Роман-вхождение. Во времена, в признаки стремительно меняющейся эпохи, в головы, судьбы, в души героев.
Главный герой романа - программист-хакер, который только что сбежал от американских спецслужб и оказался на родине, в России. И вместе с ним читатель начинает свое путешествие в глубину книги, с точки перелома в судьбе героя, перелома, совпадающего с началом тысячелетия.

Читать дальше
elenablondy: (Default)
ГЛАВА 12

Разбитый желтый автобус рычал, трясся и подпрыгивал на каменных выбоинах пыльной грунтовки. Асфальт кончился на повороте шоссе, там остался военно-морской поселок – две улицы длинных одинаковых пятиэтажек, окруживших небольшой заливчик морской реки Донузлав. Белая пыль вползала через приоткрытые двери вместе с жарким ветром, пыхала прозрачными клубами в косых лучах утреннего солнца, что лезли в окна и ползали, перемещаясь, когда автобус сворачивал. Лета сидела у прохода, благоразумно не став залезать к жаркому окну, а впереди солнце высвечивало темные волосы Дзиги и ложилось блестящими бликами на короткую стрижку девочки Лары. Когда солнечные лучи наполнялись пылью, все трое машинально отклоняли головы в тень. Хотя пыль, она везде, подумала Лета, коротко улыбнувшись, но все равно, задерживаешь дыхание, когда проходишь луч, полный танцующих пылинок. Потом дышишь. Не видишь, значит, нет.

дальше
elenablondy: (Default)
ГЛАВА 9

- Сколько? – тяжелый пакет оттягивал руку, Дзига перекосил плечи, изгибаясь и обходя редких прохожих.
- Сей-час… – Лета прикрыла глаза и споткнулась, налетев на быструю бабулю с охапкой просяных веников, – ой, давай подальше уйдем, тут слишком много, я не сосчитаю. Может, занесем яблоки сначала?
Дзига перекинул пакет в другую руку. Помолчал и ответил не слишком охотно:
- У меня тут дело одно, короткое. Я тебе донесу до двора. А вернусь потом.
- Дело? Тогда я справлюсь сама. Давай, – она ухватила шелестящую ручку, потянула на себя. Яблоки, выпячиваясь круглыми боками, толкнули ногу. Мальчик пакет не отдал.
- Мне не тяжело. Пойдем, посидим, где мало людей. С пакетом пойдем.
Лета убрала руку, пожала плечами. Кивнула. И пошла вперед, к распахнутой в боковых воротах стадиона калитке.
Внутри было тихо и пустынно. По резиновым дорожкам старательно бегали за здоровьем несколько человек, их вещи – сумки и куртки, лежали на нижнем ярусе крашеных скамеек. Лета стала подниматься выше. Еще выше. На самую верхотуру, где за последней длинной лавкой открывался вид на городские дома и гору в легкой дымке.
- Вот, – сказала, обводя рукой пустое пространство, – тут будет хорошо. Садись, я сейчас.
Мальчик поставил пакет и сел, приготовился слушать. Она тоже села, закрыла глаза.

дальше
elenablondy: (Default)
ГЛАВА 2

Лета проснулась, держа в голове остатки увиденного сна. Надо бы записать сразу, потому что - яркий, он неумолимо выветривается: не успеешь спустить к тапочкам ноги, уже с трудом вспоминается сюжет, а потом улетучиваются картинки – одна за другой. Последним, крадучись, уходит настроение сна. Задержать бы хоть его, но без картинок настроение становится зыбким, нереальным, ничем для головы не подтвержденным.
Но записывать всегда лень, всегда некогда. Хоть бери с собой в сон записную книжку или какой диктофончик. Но сны так реальны, разве можно надзирать за ними, просить, подожди, вот я запишу, и помчимся дальше. Сон ждать не будет. Лета, конечно, слышала о техниках управления снами, но не вникала и не искала литературы – почитать и научиться. Сны были ценностью, и реалистичность делала их еще ценнее. Как можно по своей воле отказаться от приключения, которое до дрожи в коленках и смертного ужаса или бесконечного счастья настоящее? Маячить над страхом, счастьем, опасностью утешительным трезвым привидением, которое каркает – это все сон, глупая Лета, всего лишь сон и ты можешь его повернуть…
Может быть, там, в этой теории осознанных сновидений, все не так, понимала Лета, но пока ее устраивали хождения в другие миры, она не хотела ничего менять.
На белом потолке над головой плавно крутилась паутинная нитка. Лета смотрела, медля повернуться к окну. Повторяла про себя главное, что хотела запомнить.

дальше

elenablondy: (Default)
Дай мне...


Поезд уходил в странное время – за пять минут до начала суток, и Лете казалось, он спит между временем и, проснувшись, встраивается в жизнь на ходу.
Ей и самой страшно хотелось спать, перед дорогой были спешно переделаны сто неотложных дел, да еще полста остались незаконченными. Застегивая молнию на толстой сумке, нервно-сонная Лета в очередной раз удивилась: никто от их незавершенности не умер, но все равно, будет еще поездка, и она снова кинется торопливо утрясать и заканчивать, заранее зная – не сумеет успеть всего.
Купе, темное и прохладное, напоминало новенькую шкатулку, без шелковой обивки, неуютно-деревянную. Как в такой ехать, непонятно. Садясь и придвигаясь к занавесочке, куце отгораживающей пустые соседние рельсы и недреманный высокий фонарь, Лета знала: шкатулочное время коротко. Через десять минут фонарь дернется, колеса застукают, будто они закат или восход, такие же неизменные. Включится мертвенький свет, хмурая проводница проверит билеты и раскидает по кожаным полкам хрустящие пакеты с бельем. Можно будет постелиться и лечь, и вдруг повезет – сразу заснуть, чтоб половину дороги проехать в снах, а после долго-долго пить утренний кофе, продлевая его в белесый зимний день за мутным окном.

дальше
elenablondy: (Default)
— Скажи, Витя, у тебя в детстве были любимые игрушки елочные?
— Конечно.
— Расскажешь?
Витька улыбнулся. Вспомнил, как за две недели до праздника ходил за мамой, вздыхал. Демонстративно с утра отрывал листок календаря, висящего на кухонной стенке. А мама делала вид, что не замечает и тогда вступалась бабушка.
— Не мучий дитя, — говорила, — пусть дед слазит на антресоль и достанет.
— Мама, еще до праздника столько, ведь снова побьет!
— Всех не побьет. И он мальчик бережный. Да, Витенька?
Витька кивал, хотя и знал, что какую-то из новых, дешевеньких и дурацких, разобьет, немножко специально, потому что давленые осколочки, приклеенные на картонную полумаску с резинкой, дивно сверкали. Маску просила Лилька. А еще этот «хруп» со стеклянным шепотом, когда шарик в шершавых пупырышках долетает до пола…
Read more... )
elenablondy: (Default)
Глава 2

В комнате было тепло, а часы на стене примолкли, испуганные возней и пыхтением. Ника, собирая боком плюшевую скатерть, уложила гостью на диван, выдернула из-под нее шубу и набросила край на вытянутые ноги в задравшихся черных штанинах.
Выпрямляясь, схватилась за стол, отодвинула его, чтоб не мешал.
- Куртку, надо снять.
- Холод-но, - пожаловалась блондинка, обхватывая себя руками за плечи и откидывая голову на смятую подушку. Белое лицо – узкое, треугольником, с острым маленьким подбородком и впадинами на скулах, багровеющими косметическим румянцем, что смешался с лихорадочными пятнами. Плечи под длинными кистями рук вздрагивали.
Ника насильно развела руки и, бережно поворачивая трясущееся тело, стащила один рукав, за ним другой. Бросила куртку на пол и укрыла гостью до самого лба шубой.
- Дыши, медленно. Сейчас будет тепло. А я посмотрю ноги.
Та послушно задышала под толстой овчиной.

дальше

January 2015

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18 192021222324
25262728293031

Custom Text

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 05:58 am
Powered by Dreamwidth Studios